Здесь есть настоящая напряженность, которую стоит изучить — практика навязывания эвфемизмов вместо прямого языка. Когда учреждения заставляют нас говорить «нежизнь» вместо «убийство» или аналогично переименовывают терминологию по всему спектру, это отражает то, о чем предупреждал Оруэлл: цензура языка как инструмент контроля мышления. Независимо от того, согласны ли вы с каждым аспектом этой критики или нет, этот конкретный механизм — когда определенные слова становятся запрещенными, а навязанные безопасные альтернативы — вызывает искренние вопросы о цензуре и гибкости допустимой речи. Это тот тип лингвистической трансформации, который часто отмечают сообщества Web3 при обсуждении децентрализации и свободы выражения.